Ливия — это и газ, и нефть, пусть не в гигантских, но все же куда больших количествах, чем в той же Сирии. Тут еще стоит напомнить, что в декабре 2018 года сын Муаммара Каддафи, Сейф аль-Ислам, выйдя из заключения, куда он угодил после ливийской революции, практически сразу же обратился лично к Владимиру Путину за поддержкой. «Наследник» диктатора просил, чтобы ему разрешили поучаствовать в новых президентских выборах и российский МИД, надо заметить, тогда заявил, что, из политического процесса в Ливии никого, мол, исключать нельзя. В совокупности получается, что у Москвы есть все для того, чтобы с головой погрузиться в ливийские дела. Экономический интерес (участие в добыче нефти и газа), политический интерес (стремление получить во главе государства своего ставленника), и, наконец, интерес геополитический — желание насолить американцам и европейцам в очередной «горячей точке» на карте мира. Как и в случае с Сирией, в Москве наверняка есть люди, которые считают, что контроль над Ливией позволит в целом усилить позиции в противостоянии с Западом. Что из этого следует? Что в ближайшее время, скорее всего, нам стоит ждать увязания нашей страны еще и в ливийском конфликте. Как бы ни падали рейтинги и ни росла протестная активность, участие в геополитических играх в богатых углеводородами регионах мира остается для российской элиты делом слишком привлекательным, чтобы добровольно от него отказываться. А удержать российский правящий класс от очередной авантюры сейчас ни внутри страны, ни за ее пределами просто некому. Иван Преображенский
Ливия — это и газ, и нефть, пусть не в гигантских, но все же куда больших количествах, чем в той же Сирии. Тут еще стоит напомнить, что в декабре 2018 года сын Муаммара Каддафи, Сейф аль-Ислам, выйдя из заключения, куда он угодил после ливийской революции, практически сразу же обратился лично к Владимиру Путину за поддержкой. «Наследник» диктатора просил, чтобы ему разрешили поучаствовать в новых президентских выборах и российский МИД, надо заметить, тогда заявил, что, из политического процесса в Ливии никого, мол, исключать нельзя.
В совокупности получается, что у Москвы есть все для того, чтобы с головой погрузиться в ливийские дела. Экономический интерес (участие в добыче нефти и газа), политический интерес (стремление получить во главе государства своего ставленника), и, наконец, интерес геополитический — желание насолить американцам и европейцам в очередной «горячей точке» на карте мира. Как и в случае с Сирией, в Москве наверняка есть люди, которые считают, что контроль над Ливией позволит в целом усилить позиции в противостоянии с Западом.
Что из этого следует? Что в ближайшее время, скорее всего, нам стоит ждать увязания нашей страны еще и в ливийском конфликте. Как бы ни падали рейтинги и ни росла протестная активность, участие в геополитических играх в богатых углеводородами регионах мира остается для российской элиты делом слишком привлекательным, чтобы добровольно от него отказываться. А удержать российский правящий класс от очередной авантюры сейчас ни внутри страны, ни за ее пределами просто некому.
Иван Преображенский
PS:
- А распавшаяся Ливия вернулась в топ-новости благодаря торжественно анонсированному триполийскому походу 76-летнего фельдмаршала Хафтара, триумфы которого оспариваются, впрочем, его врагами, а в самоназваниях противоборствующих сторон путаются даже знатоки.